Кликните для увеличенияКамышин. 2017. Вторые роды, кесарево сечение, все болит... С пересохшими губами в реанимации спустя шесть часов после родов прошу сделать мне обезболивающий укол.

Грубый ответ: «Не положено...». Слезы, боль, мысль о том, почему все так: они же — врачи, они же должны помочь. Спустя какое-то время пришла заведующая отделением, с улыбкой спрашивает: «Где твой телефон?».

Я: «Наверное, в сумке, а что?».

Она: «Позвони маме, она тебя обыскалась...».

Я: «Реанимация, нельзя же...».

Она: «Можно, я разрешаю!».

Странно, очень странно... Всё как-то поменялось, звоню маме, на глазах — слезы, говорить толком ещё не могу, но очень счастлива. Медсестра приносит мне коробку с ампулами...

«Это тебе — муж передал...».

Вообще ничего не понимаю. Тут же начинает делать мне укол, ее ругает врач: «Зачем берешь её ампулу, у нас есть все своё...».

Господи! Неужели мне сейчас станет легче.

Меня переводят в палату... Странно, все такие вежливые, почему-то спрашивают, кем работает мама. Мое маленькое сокровище принесли знакомиться со мной, но почему-то у неё не обмыто ушко и головка, засохшая кровь... Наверное, моя, а прошло уже двое суток. Интересно, они не моют их, что ли?

Выписка, наконец-то домой! Бедная девочка еле идёт по коридору, даже не идёт, а ползет по стенке сдавать пелёнки... Ей при родах врач порезала мочевой пузырь, трубки, катетеры... Бедная, как мне ее жалко!.. Говорю: «Давай помогу...». А она мне: «Спасибо большое, я бы не дошла сама...».

...Дом, милый дом! Слава Богу, что все обошлось.

Спрашиваю: «Мам, а кто звонил-то в роддом, почему все так резко поменялось?».

Она отвечает: «Светка звонила какому-то депутату, а тот — в роддом...».

Тогда все ясно...

Неужели надо иметь Светку со знакомым депутатом в наше время, чтобы к тебе относились по-человечески в больнице?