Теплый июльский дождь, столь не характерный для Камышина, немного насытили влагой выжженные придорожные полосы и перелески, и на них с новой силой расцвела пижма. А эту фотографию мы и вовсе сделали в городе,  недалеко от офисов.

Соцветия пижмы собраны пусть в непрезентабельный, «крестьянский», но очень веселый букет. Неприхотливая «трава» долго не вянет в вазе, наполняет квартиру полынным запахом и несет с собой энергетику юности. Хотя, может, это больше мои личные ассоциации, воскрешающие далекие прогулки по летнему лесу с мальчиком, который казался мне самым красивым и сильным на свете, и горячий соблазн рухнуть в заросли пижмы и затеряться навсегда в ее терпких ароматах...

Кстати, терпкость пижмы отражает редкие антисептические, антибактериальные характеристики этого растения. Охотники и рыбаки заворачивают в горькую траву свою добычу, чтобы не заветрилась, не «пошла душком». Известно, что отвары пижмы быстро избавляют от всяких желудочно-кишечных гадостей, не зря в переводе с польского «пижма» обозначает «мускус»...

Но я хочу рассказать вам «сладкую» историю, связанную с этим неброским цветком... Историю, которая имела в моей жизни многократное счастливое повторение. Когда-то мы, несколько молодых семей, поехали отдыхать на Медведицу в Красный Яр Жирновского района. Кроме супружеских пар в компанию попала скромная выпускница московского института, несколько засидевшаяся в девичестве. Кажется, дело было на Троицу, женская половина компании плела венки и отдавала их светлым струям речки.

Наша припозднившаяся невеста «презрела» яркие венки из колокольчиков и ромашек, в которых мы фотографировались перед тем, как отпустить украшения в плавание. И сплела свой «серенький» - из пижмы. Пока мы пожимали плечами по поводу выбора «цветка-простолюдинки», наши ромашки утонули, а пижма выпускницы уплыла в далекие дали. Это была свадебная примета. И она осуществилась настолько стремительно, что никто не мог себе подобного представить! Уже через два месяца «безнадежная» невеста улетала молодой женой на собственную виллу в Лос-Анджелесе с мужем-ученым.

Потрясенная тогда тайными качествами «сорной» травы, я еще, по меньшей мере, семь раз в своей жизни заставляла незамужних дам разных возрастов плести из пижмы венки, и все семь раз — сверхудачно.

Думаю, другие лечебные свойства полевого солнечного цветка даже  рядом не стояли с «антиодиночественными»!