Количество просмотров: 948

К 350-летию Камышина: «Каждая область имеет свою особую печать, свою собственную неуловимую «душу»

Камышин на Волге. Начало XX века.Камышин — город, который может по праву гордиться своими сыновьями и дочерьми. Есть среди них врачи, инженеры, художники, актеры… И целые легенды, подобные Герою Советского Союза А. П. Маресьеву.

Сегодня мы публикуем воспоминания о Камышине, которые в бурные революционные годы начала XX века написал руководитель партии эсеров Виктор Чернов. Его имя знала вся Россия, а в январе 1918 года именно ему, когда он был председателем Учредительного собрания, начальник караула Таврического дворца матрос-анархист Железняков по прозвищу Железняк сказал историческую фразу: «Караул устал!». В следующую ночь Учредительное собрание было распущено…

В начале XX века крупные народнические организации объединились в партию социалистов-революционеров (эсеров). Ядро партии составляли учителя, инженеры, агрономы, ветеринары и врачи. К 1905-07 годам численность эсеров составляла уже 50-65 тысяч человек. Ядро партии составляли учителя, инженеры, агрономы, ветеринары и врачи. Одним из основателей партии, членом ЦК, редактором газеты «Революционная Россия» и ведущим теоретиком стал В. М. Чернов.

Детские годы он провел в Камышине и сюда же был сослан за революционную деятельность уже в зрелом возрасте. В 1953 году, через год после смерти Чернова, в Нью-Йорке вышла его книга «Перед бурей. Воспоминания», отрывок из которой, посвященный Камышину, мы публикуем...

...Мой родной город лежал на правом берегу Волги, при впадении в нее обмелевшей реки Камышинки. Еще на памяти старожилов она представляла собой неглубокое, но широкое водное пространство, покрытое густыми зарослями камышей.

Когда-то в них легко укрывались целые гребные флотилийки "удалых добрых молодцев", искавших приюта, освобождения от тягот старой власти и закона, возможности дерзко стать самим себе единственным законом и единственной властью. С миром, от которого оторвались, они были в состоянии непрерывной войны. Подстерегая в укрытии камышей отдельные купеческие суда и целые караваны, они стрелой вылетали на быстрый стрежень, оглашая водные просторы туземным не русским кличем: "сарынь на кичу" (выходи на корму), что означало требование безусловной сдачи на милость нападающих.

Иные камышинские старожилы, следуя ли темным, уже в дни их юности ветхим преданиям, или же давая волю фантазии, брались даже указывать излюбленные места притонов витязей речного абордажа, и сыпали именами Васьки Чалого, Еремы Косолапа, Кузьмы Шалопута... По-своему бесспорен был, однако, лишь западнее Камышина лежавший очень большой курган, в форме сильно усеченной пирамиды, с плоскою и довольно широкою ровною вышкой — такой одинокий и необычайный среди окружающей его со всех сторон степной глади.

Предание связывало его с именем Стеньки Разина; но, надо думать, он был много древнее. Его давно уже собирались раскопать заезжие археологи, но дальше разговоров дело почему то не двигалось. Из этих речей, звучавших важно и авторитетно, сыпались слова — хазары, куманы, уззы. На украдкой прислушивавшихся детей, кажется, речи эти производили больше впечатления, чем на занятых своими делами отцов.

Для нашего слуха особенно сказочно звучало свистящее имя "уззы"; мы их представляли себе всадниками, неразлучными со своими конями, почти что людьми-кентаврами, и мы любили "играть в уззов", взбираясь с помощью конюхов на неоседланных лошадей, которых они водили на берег Волги, на купанье и водопой. Мы наслаждались, учась дико гикать и стараясь придать нашим смирным четвероногим вид полудиких степных летунов.

Волга в моем детстве играла огромную роль, — впоследствии, думая о ней, я не раз мысленно сравнивал ее с тою ролью, которую играла она и в младенчестве самого русского народа. Я рос в значительной мере беспризорным, предприимчивым, своевольным бродягой. Пара весел, лодка, несколько удилищ были моей хартией вольностей. Рыбы я налавливал вдоволь, предаваясь этому занятию с редким фанатизмом и даже, кажется, воображая, что в нем не имею себе равных. Уха выходила у меня крепкая, наварная, костер весело трещал под котелком, а в оставшейся после костра горячей золе свежеиспеченный картофель был слаще всех яств. Но если клев был хороший, то случалось, что об еде я вообще позабывал, и привозил нетронутыми домой все материалы моей незатейливой кухни.

Какое это было счастье — улизнуть из стен скучного, неприютного дома, после сумерек забраться на большую лодку, выехать на середину реки и отдаться на волю ее мощного течения, фантазируя о том, что может быть нас несет как раз сейчас над занесенными речным песком дворцами и гробницами хазарских владык, полными тайн и несметных богатств, о скрытии которых я слышал поразившую мое воображение легенду? А какое чувство невообразимой бодрости вливалось в сердце, когда большой четырехугольный парус выпукло надувался ветром и нес против течения, заставляя мелькать поспешно и убегать куда-то назад берега, деревья, поля, дома, колокольни церквей.

С незапамятных времен мечтательно пели наши старинные протяжные местные песни о том, как "далеко степь за Волгу ушла" и как "в той степи широкой буйна воля жила". Пела и о том, как влюбленный в эту волю "отчий дом покидал, расставался с женой, и за Волгой искал только льготы одной". Укоряла песня и Волгу за то, что уходя в безбрежную даль, что-то в ней ища и находя, ничего из этого не присылала назад: "в тебе простор, в тебе гулять раздолье, а нам тоска, и темь и подневолье"...

Я давно знаю: каждая область имеет свою особую печать, свою собственную неуловимую "душу". В ней живет напоенность прошлым — великого и буйного, или приниженного и скорбного. Мое Поволжье ею было бесконечно богато. Нельзя было без особенного волнения петь старую, суровую песню понизовой вольницы:
  
Мы не воры, не разбойнички, —
Стеньки Разина мы работнички...
Мы рукой взмахнем — корабель возьмем,
Мы веслом взмахнем — караван собьем,
Кистенем взмахнем — всех врагов побьем,
А ножом взмахнем — всей Москвой тряхнем!


Автор: Леонид Смелов
На фото: Камышин на Волге. Начало XX века.
Код для вставки на сайт или в блог



РЕДАКЦИЯ: Комментирование данной темы закрыто. Причина: За истечением срока давности.

Люди комментируют

Как говорил Вицин Нет романтизму!!! Читаешь и прям рай. Вспоминаю свое дество. так же Волга, рыбалка, рай. А сегодя романтизму нету.
За Вицина. [Гость] @ 21 августа 2018, 08:12
А вот это акутуально
А ножом взмахнем — всей Москвой тряхнем!
Может так москва слышать станет*
До пенсии не доживу [Гость] @ 21 августа 2018, 08:51
Камышин - наш город, он вечно стоит
Здесь небо со степью всегда говорит.
Здесь даль, синева и бескрайний простор.
Рыбалка, арбузы и ночью костер.
Автор [Гость] @ 21 августа 2018, 09:39
Поэт я плохой и рифмую слова
как будто с похмелья болит голова)))
Горе поэту [Гость] @ 21 августа 2018, 09:49
Главные новости
Самое обсуждаемое
Афиши Камышина
<А я ищу тебя среди толпы И мысль все никак не покидает>

<Триста дней тишины. Прокатилась какая-то буря/ По просторам Сетей – и умолк, и ослеп Интернет...>

<Среди бесчисленных мужчин, Искать защитника так сложно. Кто верен - тот непобедим, И дух сломить мой невозможно. >